— Помоги мне, Андрей! Пожалуйста! Мне кажется, одна я не справлюсь, — сказала Тоня, умоляюще посмотрев на мужа.
— А я чем помогу? Ты разожралась, ты и решай свои проблемы. САМА решай, — с ехидством и даже какой-то злобой в голосе ответил Андрей, сделав акцент на слове сама.
— Мы можем вместе ходить в спортзал, например, или кататься на велосипедах. И для здоровья польза, да и веселее вдвоём, — на последних словах Тоня даже улыбнулась, воодушевлённая этой идеей.
— У меня с внешним видом всё в порядке, — вернул Андрей жену с небес на землю, как бы намекая в очередной раз, что это именно она себя запустила. — Да и потом, у тебя есть деньги на спортзал или велосипед? Лично у меня — нет. Поэтому придумай что-нибудь. В конце концов, ты можешь просто бегать по утрам и вечерам, я кстати, частенько вижу таких бегунов в нашем районе. Или занимайся дома: найди в интернете комплекс упражнений и делай себе на здоровье. Ну, дорогая моя, я, что ли, должен за тебя продумывать такие вещи? — перешёл Андрей на назидательный тон. — Сначала раскоровеют, а потом не знают, что делать, — добавил он, немного понизив голос и отворачиваясь к столу, чтобы щёлкнуть кнопку включения электрочайника. Как будто сказал последнюю фразу не жене, а самому себе.
Слова мужа больно ударили по самолюбию, но Тоня проглотила обиду и сделала ещё одну попытку поговорить с ним нормально:
— Андрей, что с тобой происходит? Ты очень изменился в последнее время, стал каким-то злым и…, начала было она, но поняла, что голос уже предательски дрожит и она вот-вот расплачется. Всё-таки унижения мужа сделали своё дело. Тоня подняла глаза к потолку и заморгала, всеми силами стараясь удержаться от слёз.
Андрей в это время налил в кружку чай, положил туда несколько ложек сахара и стал неторопливо размешивать его, наблюдая за супругой с чуть заметной не то ухмылкой, не то усмешкой. Мужчина явно наслаждался преимуществом своего положения и жену успокаивать не спешил.
Тоню немного опустило и она продолжила, аккуратно подбирая слова:
— Андрей, мы перестали… ты перестал… В общем, мы давно не спим вместе… — Она замешкалась, будто боясь говорить дальше, но через пару секунд вдруг решительно выпалила: — Я уже не интересую тебя как женщина?
— Опять двадцать пять, — досадливо поморщился Андрей, отхлёбывая горячий напиток. — Ты посмотри на себя в зеркало, дорогая моя. Я нормальный здоровый мужик, и в постель хочу ложиться со стройной, красивой и ухоженной женщиной. А ты похожа на…, — он вдруг запнулся, видимо, раздумывая, продолжать общаться с женой в уничижительном тоне, или пока всё же стоит сдержаться. — Короче, всё, — махнул мужчина рукой, давая понять, что говорить больше не о чем.
Тоня некоторое время внимательно смотрела на мужа, как будто что-то обдумывала.
— У тебя кто-то есть? — наконец тихо произнесла она, опуская глаза.
— Никого у меня нет, — взорвался Андрей. — Я работаю с утра до вечера, чтобы обеспечить достойный образ жизни тебе и нашему сыну. — В отличие от тебя, моя дорогая, — не преминул опять съехидничать он.
Тоня подняла глаза и хотела было что-то ответить, но Андрей тут же продолжил:
— И вообще, мне пора идти, меня уже ждут.
— Ждут? В выходной? Тебя одного? Кто?! — опешила от неожиданности Антонина. Когда Андрей пятнадцать минут назад зашёл на кухню одетый и благоухающий парфюмом, она удивилась и хотела спросить, куда он собрался, но муж сходу начал придираться к её внешнему виду и весу, поэтому вопрос повис в воздухе. Теперь всё стало понятно.
— Ой, не начинай, — скривился Андрей. — Не надо устраивать сцен ревности на пустом месте.
— Каких сцен ревности? Когда?! — Тоня почувствовала, что её начинает трясти. — Ты же врёшь! — Губы её задрожали, к горлу подступил ком. На этот раз сдержаться не удалось, и молодая женщина всё-таки заревела.
Андрей со злостью поставил кружку с чаем на стол, да так, что несколько капель жидкости пролилось на поверхность, и, скорчив брезгливую гримасу, развернулся и вышел с кухни. Через минуту хлопнула входная дверь.
Некоторое время Тоня продолжала реветь: сначала в голос, громко всхлипывая, затем всё тише, — и наконец замолчала, продолжая лишь временами по инерции шмыгать носом. Слёзы текли и текли по щекам, девушка ощущала их соленоватый привкус на губах, но, казалось, не замечала этого, сидя в каком-то оцепенении.
Её душили обида и несправедливость. Все попытки нормально поговорить с супругом провалились, ему снова удалось довести её до слёз. Уже в который раз она давала себе слово не реагировать на колкости мужа, но в итоге не сдерживалась. Умом Антонина понимала, что Андрей будто специально пытается её задеть и вывести на эмоции, но зачем ему это надо, понять не могла.
Сейчас она ненавидела Андрея, но не меньше ненавидела и себя. За собственную слабость, за то, что не может ему противостоять. И за то, что в последнее время вдруг начала заедать этот стресс сладостями. А килограммы тут как тут — сразу прилипли, что, в свою очередь, вызывало ещё большее недовольство мужа. И как вырваться из этого замкнутого круга, Тоня не знала.
Она попыталась подняться из-за стола, но поняла, что у неё нет сил — ноги были будто ватные, — и женщина снова безвольно опустилась на стул. «Как будто вагон с углём разгрузила», — подумала Тоня, горько усмехнувшись.
— А собственно, почему я должна это терпеть? — сказала она вдруг вслух. — Надо что-то делать, так дальше продолжаться не может.
Антонина решительно встала и направилась в ванную. Посмотрела в зеркало — и ужаснулась. По ту сторону амальгамы стояло нечто неопределённого возраста с опухшими от слёз глазами.
— Ты больше похожа на выпивоху, а не на молодую 32-летнюю женщину, — сказала Тоня своему зеркальному двойнику. — Ну что ж, сейчас умоемся, приведём себя в порядок, и будем думать, как жить дальше.
Она умыла лицо холодной водой и снова прошла на кухню. Заварила себе кофе, открыла холодильник и достала оттуда маленький кусочек торта. «Нельзя», — подумала было Тоня, но тут же сама себе мысленно ответила: «Сейчас можно, мне просто необходимо чем-то порадовать себя после такого». «Положи на место, — снова сказал внутренний голос. — И так толстая». Девушка поколебалась, глубоко вздохнула, и убрала торт обратно в холодильник. Затем взяла чашку с кофе, села за стол и задумалась.
«Легко сказать, что нужно что-то менять. А как? Куда двигаться? Как похудеть? С чего начинать? А что потом? Тысяча вопросов и ни одного ответа. Разговоры с Андреем не помогают, да и вообще он с каждым днём всё больше отдаляется, — размышляла Антонина. — Ну неужели придётся разводиться?» При мысли об этом в груди возникло неприятное щемящее чувство, но в то же время в голове у женщины промелькнуло и какое-то странное, доселе незнакомое ощущение. Промелькнуло внезапно, мимолётно, и Тоня сначала даже не поняла, что это было. Радость? Умиротворение? Счастье?
«Дожили», — испуганно подумала Тоня.
Она допила кофе, помыла посуду и прошла в прихожую. Включила свет и внимательно осмотрела себя в большом зеркале, стараясь отнестись к своему отражению как можно более критически. Большие серо-зелёные глаза, маленький аккуратный нос, пухлые губы, тёмно-русые, густые, немного вьющиеся волосы до плеч. Красивая полная грудь, которая после родов на удивление почти не изменилась, — Тоня хорошо видела это в отражении. А вот с боками и бёдрами надо срочно что-то делать, выглядят они не очень. Да что там не очень — ужасно они выглядят. Ноги красивые, стройные, но, опять же, полноватые. Слишком полноватые. Короче, корова, сделала ожидаемый вывод Тоня.
Она снова глубоко вздохнула и стала одеваться. Надо идти к маме забирать Артёмку. Нет, рано, время всего 11 утра. Тогда куда? В магазин? В кафе? Куда угодно, только бы не находиться здесь, в этой ненавистной сейчас квартире.
Девушка надела ботинки и куртку, взяла сумку, последний раз окинула себя взглядом в зеркале, выключила свет и вышла из квартиры.
Продолжение следует…
