1. Трошкин собирается на работу, уже одет, кричит маме, что опаздывает. Смотрим на одежду:
В детском саду он почему-то уже в костюме.
2. С шарфом тоже произошли метаморфозы. В автобусе он был серый,
на свежем воздухе посветлел. Понятно, что может отсвечивать, но не настолько же.
3. В ожидании Доцента бутылки переходили с одного места на другое.
4. Около Трошкина стоит чайник.
При подходе к столу Косого, чайника уже нет.
Но тут же сразу есть, но только в другом месте. И явно сильно дальше.
5. Никола Питерский слегка пинает Трошкина. Однако след от ботинка отчетливо виден ещё до пинка.
6. Не стерпев такой наглости, Трошкин рвет на себе майку и идет с «козой» на Николу. Вот только остатки майки при смене кадра пропадают. Видно часть ткани на пояснице — и всё.
А буквально в следующем кадре майка спокойненько себе расположилась прямо под грудью:
Читайте также: Как «Доценту» нос утёрли
7. Сокамерники едут в одном цементовозе,
но потом нам показывают совсем другой:
8. Трошкин пытается отбить цемент с вещей. Рядом лежит предмет, похожий на шапку Василия Алибабаевича.
Когда подошел Косой, шапки уже не было, хотя Василий около этого места не проходил.
9. Василий Алибабаевич смотрит в окно,
и одновременно видит и здание МИД на Смоленке,
и каток на Чистопрудном бульваре. Вот это размах!
10. Во время поездки троицы, у машины пропали щётки «дворников».
Кстати, хорошо видно, что вид из машины — монтаж. С большой скоростью за стеклом постоянно проносятся здания (похоже на Бульварное кольцо), причем не по одному разу.
11. Вся компания садится обедать в «новом» жилье. Сначала смотрим общий вид комнаты. Стул Трошкина стоит боком к столу.
Вид с противоположной стороны. Все видите сами, все отмечено. Большой плакат висит чуть наискось, есть маленький плакатик, этажерка около него, с вазой и мелкой утварью.
Буквально в следующем кадре начинаются изменения. Плакат уже висит прямо, стул тоже стоит прямо у стола, маленький плакат пропал.
Герои фильма отходят к окну и мы видим, что шарф Василия уже нагло перевязался:
После того, как Хмырь втихаря прихватил денежку из пальто «Доцента», все возвращаются к столу. Там произошли довольно существенные изменения. Посуда на этажерке почти кардинально переместилась. Чайник пропал, появилась рюмка, вместо чайника стоят какие-то стекляшки. Ваза поменялась местами с одной из таких стекляшек. В общем, утварь в доме делает, что хочет.
12. Троица переодевается в женскую одежду. Платок у Косого меняется по ходу прогулки. Сначала один,
потом абсолютно другой:
Кстати, насчет одежды. Когда все возвращаются домой, то видят, что их временное пристанище горит. Просто стоят и смотрят на пожар. Войти внутрь, чтобы что-то взять, никто и не смог бы, хотя Хмырь попытался.
Далее герои едут на дачу в электричке, но почему-то все уже в своей повседневной старой одежде. Вопрос — каким образом они умудрились переодеться, если всё сгорело?
13. «Наколотая» лампочка в разных эпизодах расположена по-разному. То цоколем вверх,
то цоколем вниз:
Да и вообще, «татуировки» на протяжении фильма то немного съезжают, то смываются с тела, а то вообще пропадают.
14. Герой Леонова держит в руках бокал со светлой жидкостью. Шампанское?
Потом ставит бокал на стол и мы видим, что там уже налито явно что-то другое:
В следующем кадре цвет волшебным образом опять меняется.
15. Раздача подарков. Косой рассматривает вещь, уже вынутую из пакета.
Но в следующем кадре он её только начинает вынимать.
16. Эпизод поимки Доцента (да и всех остальных до кучи). Смотрим на Василия Алибабаевича:
Как у него на голове тут же оказался шлем — непонятно.
17. Там же. На место приезжают чёрная и вишнёвая «Волги». Назад уезжают две вишневых (хотя допускаю, что тёмно-вишнёвый цвет мог показаться чёрным).
Но это не всё. Доцента сажают в правую машину с номером 42-15 на заднее сиденье. Соответственно, Трошкин уезжает на более светлой «Волге». И тоже, похоже, на заднем сиденье. Она же и едет последней.
Немного отъехав, машины останавливаются и Трошкин выходит из тёмно-вишнёвой «Волги» с номером 42-15. И почему-то спереди.
И ещё интересно, куда делся весь народ. В машину садилось много, а сейчас она полупустая.
